⠠⠏⠁⠧⠑⠇ ⠠⠅⠊⠗⠽⠥⠅⠓⠊⠝ (liilliil) wrote,
⠠⠏⠁⠧⠑⠇ ⠠⠅⠊⠗⠽⠥⠅⠓⠊⠝
liilliil

Category:

О работе ОРД

А у Рыбалко я попал в разведбат. Разведовательный батальон. И мне поручались задачи отдельного разведовательного дозора. А он из себя представляет: 3 танка, 2 бронетранспортера, взвод автоматчиков, на танках или на бронетранспортерах – это не важно, 2-3 мотоцикла для связи. Дозор уходил от передового отряда бригады. А передовой отряд всегда идет впереди главных сил корпуса. Мы уходили километров на 30-35. Иногда до полсотни километров впереди передового отряда. Самая главная задача – чтобы не наткнулись на большие силы противника неожиданно. Мне давалась карта кодированная, как полагается, и я имел представление об общей задаче корпуса. А уж бригады тем более.

Если наткнулся на какие-то силы противника, развернуться, принять бой, если есть возможность. А по рации немедленно сообщить начальнику штаба бригады передовой, что достиг такого-то рубежа, встретил сопротивление противника. Ну что такое 20-35 километров для танка? Они буквально через 20-30 минут уже здесь. Уже передовой отряд. И он тогда уже начинает организовывать основной бой, а за ним следом идут главные силы. Если наткнулись на какие-то сильные части, то тут уже начинается настоящая война. А нас посылают на другой маршрут, обходим это место и идем дальше, чтобы оттуда давать сигналы – нет ли подхода противника, каких-то больших сил, к месту, где развертывается главный бой. Это во время наступления. А во время обороны – наткнулись, дальше противник не пускает, но командование зачастую не знает, что за противник, какие силы, на кого наткнулись. И наша задача – «Слезай, ребята, с танка, и вперед по-пластунски, языка давайте».

Освободили мы Киев, и пошли на Житомир. А немец под Житомиром сосредоточил большие силы, и нас начал пятить. Мы начали отходить. Ну и командование немедленно вызвало меня, в штаб корпуса, причем. И говорит: «Вот так – надо языка. Мы не знаем, с кем мы встретились». А встречались мы, как правило, с ССовскими танковыми дивизиями. Попадали мы против них часто.

Ну и пошли мы за языком. Сплошного там фронта и не было, все было в движении. Мы перешли на ихнию территорию, ушли от своих и наши наблюдатели смотрели: слева проходит лощинка с понижением, наверху на водоразделе хаты – деревня, и за ней лесок. А дальше туда, проходит так вот дорога. Перпендикулярно нашему движению. И видно проходят немецкие войска. Там сосредотачивались. Передо мной поставлена задача «языка доставить». Тут я решал. Значит, дождемся ночи и пойдем туда на дорогу. А там посмотрим, может, посчастливится какого-нибудь мотоциклиста схватить или какую легковую машину. Там будем действовать. Нам важно туда дойти. От деревни понижается в лощинку немножечко. И огороды на понижение у каждого двора. Картошку, главным образом, выращивают. Уже время осеннее, это было в ноябре, ботва кучками в шахматном порядке лежит.

В ночь мы пошли. Вышли мы к этой дороге. На наше «счастье» идут танки. Идут бронированные машины. Мы сидим у обочины в кустах, а попробуй из танка возьми: они сами не хотят идти (смеется). Так что мы не солоно хлебавши вернулись в эту ночь. Но языка-то надо. Начальство-то торопит. Панфилов командир корпуса уже на матерок: «Ну вашу мать, ну какого-нибудь сопливого фрица приведите». Решили мы на следующую ночь.

На следующую ночь тем же путем идем. Остается справа деревня эта. Начали с крайней хаты, а там в окне свет светит. «Стоп, бригада. Тут живые люди есть. Если наши – может сориентируют». Приближаемся по огороду между этими кучами ботвы «Угумгум» Разговор немецкий. Во дворе темно уже, где-то в 11 часу дело было. Видим, часовой стоит у хаты.

Хаты между прочим, такие, все поделено пополам. Вот здесь вход и здесь вход. И оттуда из коридора или из сеней ход в основное его помещение. Сюда входишь, тут вот стоит у них в углу печка русская. Здесь два окна. Окно, в котором мы свет увидали.

У нас все отработано было. Значит, сразу все должны, вокруг вот этой хаты подползти, быть в готовности. Все вот так расползлись. Я с этой стороны, а трое человек (специально ребята были подобраны, которые могли снять втихаря любой пост). Все потихоньку начали занимать позиции. Рядом со мной помкомвзвода разведчиков, которые не танкисты, а из мотострелков. За ним молодой парень Володька Морозов, как сейчас помню. Он в разведку никогда не ходил, только первый раз его взяли. Такой деловой, толковый.

Почему, как? Лежал, значит, вместе со всеми в одной цепи. Нервишки что ли у него не выдержали. Я еще сигнала не получил, что все расползлись по своим местам. Он вдруг вскакивает: «А, мать вашу перемать, и шурух – в окно гранату. Ну тут уже делать нечего, никаких сигналов ждать нечего. Мы сразу кинулись к двери. Ребята сразу заткнули часового. Я побежал в эту дверь и сюда. А сержант кинулся с этой стороны в дверь, и мы к этой двери вдвоем одновременно получилось. И в это время из-за печки выстрелы, сержанта в руку ранило. Я за угол печки по инерции, только завернул, а мне пистолет в лоб. Это доли секунды какие-то. Я думаю: «Ну все – отвоевался». А в следующее мгновение мысль – «А что же он не стреляет?» Я из руки пистолет вырвал и в карман себе сунул в куртку. У меня была немецкая куртка с капюшоном, у них были выворотные. Можно на одну сторону – камуфляжная, другая белая на случай снега. И с карманами, такой широкий карман, сунул его туда.

Немцы как раз ужинать собирались, за столом, их там 12 человек всего было. Раненые, кто сопит, кто храпит… добили… Человека три на печку взлезли, прижались там. Ну и их там… Схватили этого обер-ефрейтора, он кстати был из дивизии «Адольф Гитлер», здоровый под 2 метра, и давай, как говорится, руки в ноги и к своим.

Я его привел в разведотдел корпуса. Сдал. Я только видел, значит, когда вошли в комнату, где начальник разведотдела. А у немцев такая замашка – руки за спину, ноги шире, а как его начали спрашивать, вопросы через переводчика – он пошел говорить все. Так что, когда смерть заглянет в глаза здорово язык не прикусишь.

Вспомнил про пистолет, думаю, что ж он не стрелял. Посмотрел, а у него вальтер бельгийский. И на оси поворачивается флажковый предохранитель: он первые три выстрела сделал, затвор неровно отскочил назад. Видимо, пальцем задел, он слабенький такой - легкий ход, и заскочил предохранитель, и затвор неровно стоит. Он жмет на крючок, а выстрела-то нет. На этом крючке повисла жизнь моя, если бы не это, он мне башку бы снес. Потом я как реликвию носил его с собой до конца войны.

https://iremember.ru/memoirs/tankisti/alekseev-vladimir-andreevich/
Tags: Częstochowa, wwii
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 2 comments